«Русь и нерусь».

19 червня 2016, 09:57 pm

Два русскиx мира


Ну вот опять мне предъявили претензии, что я, критикуя Россию, повторяя максиму про Карфаген, делаю это на русском языке. Могу делать это по-украински, на иврите, могу по-английски — это я уже от себя говорю, но вот почему-то делаю это по-русски. И правда, почему? Можно, разумеется, объяснить это простым фактом того, что родился я в Восточной Украине, где в городах говорят по-русски, но дело, конечно, не в этом. И не в самом факте того, что я полжизни прожил в Империи, а этот язык был там государствообразующим, дело. В конце концов, таких, как я — миллионы, а взгляды мои, я уверен, разделяют тоже миллионы. Иначе бы, русские танки стояли в Харькове, Днипре и Одессе. Да, я говорю, а главное, в данный момент, пишу по-русски. Ну и что?

Русский язык, как и любой другой, может быть разным, в зависимости от того, кто и при каких обстоятельством на нём говорит. Например, был разным немецкий язык. На одном говорили Гитлер и Тельман, а на другом — Фейхтвангер и Ремарк. Точно также и с русским. Есть два русских языка. На первом писали Пастернак и Окуджава, Вознесенский, говорили и говорят Макаревич, Ахеджакова, Сергей Никитин. На другом говорят Путин, Кобзон, Прилепин и прочая публика, имя которой, увы, легион.

Два языка, потому что есть две страны — одна вполне осязаемо существующая, на 1/7 суши, где живёт один народ, говорящий на втором русском языке, и вторая, говорящая на первом — скорее, виртуальная, существующая в минимальных количествах на той самой физической территории, а в больших — в эмиграции.

То есть, хотят ли этого мои «оппоненты» или нет, но, пользуясь их же терминологией, возникли и существуют два разных «русских мира», вернее сказать -первый из них, русскоязычный. Русскоязычный, потому, что люди там живущие говорят и пишут по-русски, вне зависимости от национальной принадлежности и менее всего озабочены тем, что думает о них страна Россия, более того — не желающие иметь с ней, такой, какая он сейчас есть, а по хорошему, и всегда была, ничего общего. Второй же действительно -русский, ибо им важен сам кондовый, посконный характер той старой Московии, от которого то лучшее, что рождалось или приезжало в Россию пыталось её избавить. Пыталось, встречая в ответ открытое неприятие, раздражение, ненависть и власти и охлоса.

Опять же, интересно выходит, что эта, казалось бы личная претензия, почему это я ненавижу путинский фашистский режим, равно, как и предыдущий советский, именно по-русски, связана с событиями и процессами, пожалуй, совершенно уникальными, которых не было ни в одной другой стране, по крайней мере, в таких масштабах.

Собственно говоря, не первый раз я уже пишу, да и не я первый, что Пётр I более 300 лет назад создал два русских народа. Если точнее, разделил азиатский, ордынский, московский народ на два народа. Уникальность ситуации в том, что вестернизации, аналогичной российской не знала ни одна другая страна. И также, ни в одной другой стране этот процесс не шёл столь насильственными методами. Пётр, воистину, натянул европейский камзол на русское дворянство силком и пинками. Но он заложил основу этих двух, столь разных русских миров, вернее — тончайшего слоя европейцев, говорящих, по крайней мере, знающих русский язык, и тех, кого вся эта встряска, практически не затронула — Орду, тёмную и патриархальную народную массу. Проблема же состояла в том, что эти самые европейцы оказались совершенно чужеродным телом в России, более того — со временем сложилось так, что национальная верхушка, в первую очередь — интеллектуальная, оказалась этнически не русскими. Кем угодно, но только не русскими.

Первая российская Академия Наук состояла сплошь из немцев, а Ломоносов, которым так ныне гордятся, был прежде всего, отдадим ему должное, прекрасным администратором, но никак не учёным. А вот немец Эйлер учёным был, за то и держали. И цари русские, все, после Елизаветы Петровны, были чистокровными немцами, и пусть никого не смущает фамилия Романовы. Сколько было нерусских среди декабристов — просто, пройдитесь по их фамилиям.

К чему я всё это? Да всё к тому же. К тому что меня попрекают тем, что я пишу, как изволил съязвить один из моих критиков, «на языке оккупанта». Ну что поделаешь, если это, таки да, мой родной язык, но что отличало таких как я, всегда, всю российскую историю, что этот самый «язык оккупанта» мы знали лучше, говорили на нём грамотнее, чем «титульная нация». Это мы, инородцы, на чьё засилье вы жалуетесь, и создали то, чем вы имеете обыкновение так гордиться — русскую культуру, вернее сказать, культуру русскоязычную — евреи (ай, как неприятно), украинцы, немцы, грузины. В процентном отношении, вы правы — «инородцев» гораздо больше, чем «коренных». Но то что создано, это не ваша культура — вы себе её присвоили, на том лишь основании, что создавалась она носителями русского языка. Это, ещё раз повторю, действительно, два русских мира, и истоки этих миров лежат далеко в прошлом.

Есть европейский русский мир и есть мир орды. И если первый, относится ко второму с несколько брезгливой жалостью, то второй, пытаясь присвоить себе, поставить себе в заслугу, созданное первым, люто его ненавидит, ибо он, малый русский мир, русскому миру большому, бесконечно чужд, непонятен, а значит, как всё непонятное — пугающ.

Большой русский мир уже изгнал один раз малый, когда в результате октябрьского переворота победила Орда. Но в жутком большом мире, снова, вопреки всему, пробились ростки малого мира, и опять же, стараниями, в массе своей, инородцев. И так уж устроен мир, что со временем, Орда начинает снова выталкивать и давить представителей мира малого. Так было все советские годы, так происходит и сейчас. Принципиально, нет различия между травлей Пастернака и тех, кто не принял, не признал, отверг возродившийся в Путине фашистский режим, подлинный и посконный режим русского мира.

Они, к сожалению, оказались неразлучны, мир большой и малый. Малый снова ушёл в эмиграцию, и говорящие по-русски, те, кто ощущают себя гражданами большого и прекрасного, несмотря ни на что, мира, сохранят, по возможности, тот, малый русский мир, которому в самой России остаётся всё меньше места. В Америке, Канаде, Израиле, Германии, да в той же Украине, где, по крайней мере, можно оставаться самими собой, оставаться свободными людьми.

Пугает только, что большой «русский мир» тянет щупальца к малому, что липкие лапы их пропаганды тянутся сюда, в свободный мир, калеча более слабые и доверчивые, а порой, и просто недалёкие души. Это тоже, его особенность — губить талант, калечить людей морально, раскрывать в душах человеческих самое тёмное и мерзкое. Сколько мерзости человеческой высветил «крым наш» и отношение к нему, какой страшный в цинизме и мерзости коллективный Михалков восстал над этой нелепой, и да, несчастной страной.

Подонки, даже талантливые, не сохранят культуру. Всё, на что они способны — служить тому самому, большому, «русскому миру», миру, к которому порядочный человек, просто в силу обычной брезгливости, не может не питать отвращения. Но есть, снова повторю, мир малый — мир Булгакова, Пастернака, Зощенко, Ахматовой, мир Любимова и Рязанова, Бродского и Каржавина, мир Эрнста Неизвестного и ещё многих-многих других. Кому нравится, зовите его тоже русским миром. По мне, так это абсолютно неважно. Он есть, он мне дорог и он создан людьми, говорящими по-русски. И это мой мир, а не ваш, хотя, как я и сказал, там говорят ПОЧТИ на том же языке. Почти, да не на том. Бродский писал не на языке Путина и Жириновского, на их языке поёт Кобзон.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s