Чернопиджачники 2.

Неопознанное «гражданское население»

Очень много «черносвиточников» погибло на Букринском плацдарме – важном участке битвы за Днепр и освобождение Киева. В советской исторической литературе участие «черной пехоты» в боях на Букринском плацдарме скромно описывается как «помощь жителей приднепровских сел». Ведь нередко на свежепризванных бойцов даже не успевали оформлять документы. Когда они гибли, их смерть проходила как «потери гражданского населения».

Группы поисковиков часто находят на бывших плацдармах братские могилы, но идентифицировать останки невозможно: ни книжек красноармейцев, ни медальонов у наскоро брошенных в бой людей не было. По этой причине среди «черных пехотинцев» множество пропавших без вести.

– Очень много таких останков находим на бывшем Букринском плацдарме, но доказать, что они принадлежат «черносвиточникам», невозможно: откапываешь останки 4–5 бойцов, на всех – одна расческа или зеркало, одежда давно истлела, наград и знаков отличия нет и быть не могло, как тут опознаешь? – делится опытом волонтер-поисковик Евгений Левченко.

Три года назад поисковики Юрий Савченко и Алексей Поночевный все же отыскали одного представителя «черной пехоты». По абсолютной случайности 68 лет назад человек, идя на передовую, сунул в карман судебную повестку – по ее остаткам, сохранившим имя и фамилию, с помощью поискового отряда им. генерала Ватутина и всеукраинской общественной организации «Закончим войну» в селе Строково Переяслав-Хмельницкого района удалось найти родственников погибшего в битве за Киев Павла Мовчана. Супруга Павла Даниловича к тому времени уже умерла, но двое его сыновей прекрасно помнят и рассказали, при каких обстоятельствах мобилизовали их отца и односельчан.

Заранее виновные

Шансы выжить у «черных свиток» были малы не только из-за их нередко плохой военной подготовки, плохого вооружения и жестокого характера боев. «Рассказывают, что в Украине начинают уже готовить к мобилизации 16-летних, что в бой гонят плохо обученных, что на них смотрят как на штрафников, никому их не жалко», – писал в своем дневнике украинский писатель и кинорежиссер Александр Довженко осенью 1943 года после общения с земляками.

Почему на них смотрели как на штрафников и использовали без жалости? Да потому что один факт проживания на оккупированной территории делал таких людей подозрительными – как для идейных командиров и политработников, так и для простых красноармейцев. А поскольку на проверку времени не было, свою вину, мнимую или настоящую, призывники искупали в бою.

Вот как объясняет Григорий Генкин отношение на фронте к призванным «из-под немцев»: «Поначалу к ним относились с недоверием, а иногда и со злобой. Тем более прошел слух, что в соседней дивизии один взвод, составленный из освобожденных от оккупации украинцев, перебежал к немцам в полном составе… Почему относились со злобой? А какие чувства, например, должен испытывать какой-нибудь солдат, отступавший от самой границы, переживший весь ад первых двух лет войны, весь израненный и вымученный передовой, когда в конце сорок третьего он заходит в освобожденное село и видит среди «примаков» парочку своих бывших сослуживцев по началу войны, которые дезертировали из армии во время отступления? Обнимать он, что ли, должен был своих «бывших однополчан»?

«Трофейные солдаты»

По воспоминаниям ветеранов, наспех мобилизованных и плохо обученных солдат с освобожденных территорий называли еще и «трофейными солдатами». Таких солдат командование, которое не сильно берегло и опытных служивых, не ценило и не щадило в том числе и по причине их военной «второсортности»…

– Играло свою роль, мягко говоря, своеобразное отношение режима к людским жизням, – считает доктор исторических наук Дмитрий Веденеев. – Поэт Константин Симонов вспоминал, как приходилось ему присутствовать на допросе немецкого генерала в Белоруссии. Пленный тогда сказал примерно следующее: «Я очень высоко ценю своего противника, но одного не могу понять: почему руководство вашей армии относится к своим солдатам так, как будто это солдаты армии врага?»

Отношение не только к своему солдату, но и в целом к собственному народу как расходному материалу и потенциальному врагу было характерной чертой советской власти, и разгром гитлеровской Германии вряд ли можно ставить в заслугу тогдашнему политическому руководству.

Фронтовик и философ Григорий Померанц назвал Сталина мастером пирровых побед. Сейчас, когда мы вспоминаем те страшные годы войны, хотелось бы, чтобы мы пореже упоминали имя бездарного главнокомандующего и не наделяли его придуманными достижениями, а отдали дань памяти павшим, в том числе и одноразовым солдатам из «черной пехоты». Боевым единицам войны, равнодушно списанным в небытие.

был случай

Родиться в рубашке

Как вообще можно было выжить на той войне?

Многие ведь и до фронта не доехали, сложив голову, скажем, при налете авиации на эшелон. Как это – пройти всю войну и выжить?

Понятно, что никто не застрахован от шальной пули. Но в общем, на войне были места относительно безопасные. И были места, где выжить без помощи свыше было совершенно невозможно. Например, эксперты подсчитали, что во время выполнения атаки на конвой судов самолетом-торпедоносцем ДБ-3Т корабельная артиллерия успевала сделать 100 тысяч (!) выстрелов по самолету. И ведь выживали же!

Как солдат стал Исусиком

Болтянов Леонид Алексеевич, 1927 г. р.

Я на фронт в 17 лет ушел, добавил себе в военкомате год. До Вены дошел с расчетом батальонного миномета – между боями нес плиту опорную, на которую при стрельбе миномет опирается. Плита – 19 килограмм, попробуй просто отнести ее в Австрию, а с боями?

Это произошло, когда мы уже были в Венгрии, недалеко от Будапешта. Уже почти неделю мы не вели никаких боев, стояли лагерем в невысоком лесочке. Нас не обстреливали, мы даже не на переднем крае стояли. Недалеко от нашей палатки были полевые кухни. И все мимо нас ходили с котелками. Соседний взвод уже ушел к себе в расположение, а один солдатик отстал и шел сам. И тут – шальной снаряд, непонятно даже чей, наш или немецкий, упал совсем рядом с этим солдатиком – метра три, может. Снаряд большого калибра, я думаю, не меньше 152 мм, взорвался, а парень стоит. Вся одежда в лохмотья, котелок улетел, каска дырявая улетела, а он стоит. Осмотрел его санитар – на солдате ранений нет, даже не контужен. Отпаивали потом его спиртиком, старшина обмундирование ему подыскал новое. Наутро солдат был как новенький. Как солдата звали, не помню, да никто его по имени потом и не называл – звали Исусиком. Потому что было это 7 января – на Рождество Христово.

Об этой военной судьбе рассказывает сын солдата, Сергей Тихий, главный редактор «Газеты…».

Если разобраться, таких простых историй тысячи и тысячи, но из них и состояла война. Кто-то просто погиб, кто-то просто выжил.

В мае 1942 года пехотный полк держал оборону под Харьковом, в районе Изюма. Армия к тому моменту уже понесла огромные потери, и чтобы восполнить недостаток в командном составе, было принято решение отозвать с фронта недоучившихся студентов. Они должны были пройти обучение в училищах и, получив командирские звания, вернуться на фронт. В быстро сформированную команду попал и бывший студент-филолог Наум Тихий. Команду без промедления погрузили в эшелон и отправили в

Саратовское пехотное училище.

Через несколько часов после отправки началось масштабное наступление гитлеровских войск. В Изюмском котле пехотный полк отца, как и многие другие части на том направлении, был уничтожен полностью.

По прибытии в училище курсанты, что называется, не успели зайти в казармы, как были срочно отправлены на передовую – враг вырвался на оперативный простор и быстро продвигался в направлении Волги и Кавказа. В междуречье Волги и Дона курсантский батальон оказался в окружении, вел тяжелые бои, из трехсот человек вышли к своим только двое – Наум и еще один везунчик.

После проверки (каждого «окруженца» трясли особисты) Наум Тихий опять попал на фронт. Уже в октябре 1942-го, под Сталинградом, в одном из боев он был тяжело ранен и остался лежать на нейтральной полосе, без сознания. Уже прошла команда санитаров, которые отыскивали живых. В Науме живого не признали и прошли мимо. А похоронную команду можно было и не дождаться – враг наступал.

И надо же было связному из штаба в соседний батальон бежать через поле недавнего боя. Бежал в темноте, да и споткнулся о Наума. Раненый от боли застонал, а боец, добежав по назначению, показал санитарам, где искать живого. До госпиталя – тоже довезли… Заметьте, все эти три случая в течение полугода… Отец уже в 60-е годы роман об этом написал, «Рахунок за сонце».

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s