Крик души 1.

Крик души жительницы Донецка: вы просто знайте, что мы есть, мы не мираж, и что мы вас ждем…

Жизнь в оккупации… А вы просто знайте, что мы есть, мы не мираж, и что мы вас ждем…

Это письмо пришло одному из сотрудников редакции «112.ua» от дончанки, его давней знакомой. Он ей как-то позвонил поинтересоваться, как у нее дела. «По телефону всего не расскажешь. А так хочется высказаться». «А ты напиши». И она написала… По понятным соображениям мы не пишем имя автора, однако все написанное ниже – не выдумки и фантазия, а настоящая реальность

«Мы есть, мы не миф, не мираж. Это мы упоенно выхватываем в окружающей нас действительности сине-желтые сочетания – вон влюбленная пара идет: у нее небесные джинсы, а на нем футболка цвета пшеницы… Это мы, всю жизнь возмущавшиеся писаниной на домах, теперь радуемся на стенах «Донецк – это Украина» и «ДНР – зло». Это мы скупаем в сувенирных лавках залежавшиеся магнитики с трезубцем, убеждая продавщиц, что «для прикола». Это мы надеемся и ждем…

Сколько нас? Думаю, много. Сколько хотя бы примерно? Не знаю. Мы собираемся небольшими кучками. Даже не стайками. Не более трех-четырех человек за раз. Больше нельзя. Больше – будет громче (соседи услышат) и подозрительней (соседи увидят). Но я знаю, что и у друга на даче собираются, и подруга новый такой «кружок» встретила. Мечтаем собраться все вместе. Но не время. Не время даже знакомиться «в живую» (хотя и такое иногда практикуем). Поэтому сидим в соцсетях, под никами, в закрытых группах. И не факт, что какая-то «Вера Украинка» не есть провокатор «мгб», а какой-то затихарившийся «Вася Вася» не конспектирует нашу реакцию на призывы «Веры». Мы за эти два года изучили тонкости такого общения.

Это мы сразу удаляем переписку в личке. Это мы перед выходом на улицу на случай досмотра чистим свои телефоны. Это мы храним флешки вне квартиры, а одна, «дежурная», в такой нычке лежит, что и сама периодически забываю, куда перепрятала в прошлый раз. Это мы отключаем дверной звонок, чтобы не вздрагивать от каждого трезвона. Если пришли сверить показания счетчика, на этот случай у соседки есть номер моего мобильного. А у меня ее. И это настоящая удача, когда ты с соседкой на «одной волне».

Теперь твой дом — это действительно твоя крепость, в которой ты лелеешь свой мир, где хотя бы думать можешь свободно, а в наушниках слушать и смотреть, чего душа просит. Но вот выходишь за порог и ощущаешь себя креветкой без панциря. Тебя ранит все: трехцветный антураж, рубли в кошельке, разговоры толпы. А ты читала, как наш Захарченко отвечал харьковчанам? Вот молодец, скажи ж! Скоро паспорта получим, и плевать хотели на эту Украину. А Россия нас не оставляла, и дальше не оставит…

Ты чертыхаешься про себя и проходишь мимо. Еще полгода назад могла им ответить, вступить с сакральным «дуры вы, бабы». После волны зимних арестов договорились себя сдерживать. Потому что у каждого из нас здесь свои задачи. Мы в них друг друга особо не посвящаем. Из «мелкого» знаю, что наши мужчины иногда «шалят»: дорисовывают на улицах агитплакаты. Для кого-то это покажется глупостью. В нашем положении – это тоже проявление позиции.

В моем подъезде есть доска объявлений. Так с августа 2014-го кто-то повадился на заметках об отключении воды или на воззваниях идти в «ополчение» приписывать в конце «Слава Україні!», я же ему печатными буквами отвечала «Героям слава!» Жильцы, заметив такое «безобразие», объявления срывали, ЖЭКовцы вешали новые. И вот опять появляется «Слава Україні!» У меня с собой ручки для ответа не было, возвращаюсь из магазина, а там уже – «Героям слава!» Это непередаваемые ощущения. Ты сначала понимаешь, что в твой подъезд заглядывает «родственная душа» (то, что он живет с тобой рядом, ты сразу отвергаешь, надо быть безумцем так «палиться»), потом понимаешь, что таких душ как минимум две. Мы не знакомы, но знаем о существовании друг друга, и от этого уже легче.

Как-то участковый прошелся по этажам, собрал пояснения (не вы? – не я – не он? – не думаю) и наша «перекличка» прекратилась. Но вот ко мне приехала дочь (она больше года на «Большой земле» – в Украине). Увлеклись воспоминаниями, и я ей: «А помнишь, у нас в подъезде кто-то подписывал объявления?» – «Так это же я писала». Я была готова ее убить, так как мне даже в голову не могло прийти, что мы с дочерью переписываемся, и что ее в любой момент могли забрать «на подвал». А кто был третьим в «перекличке» я узнала раньше – моя соседка. Она пенсионерка без навыков «партизанщины», поэтому не слышала, как я тихонько спускалась по лестнице и застала ее «на горячем». На кого, на кого, а на нее я бы никогда не подумала. Впрочем, как и она на меня.

Нас постоянно спрашивают – а чего вы там сидите? Чего не выезжаете? У нас много официальных ответов: старенькие родители, работа, дом, хозяйство… Нас не понимают. И правильно делают. Потому что я же не могу по телефону сказать: ведь кто-то должен встречать людей, выходящих из «подвалов». Здесь я хоть в малом могу помочь в поиске человека – контактами, прозвонами, иногда просто поддержать морально: вот родные в Украине, им звонят о задержании племянника, и они не знают, как вести себя в этой ситуации, куда обращаться. Троих приходилось именно встречать при выходе из «подвалов».

Но это было полтора года назад, когда вообще было жестко. И речь не о военных, речь о гражданских. Знаете, какими они выходили? Вшивыми, в язвах, если мужчина – избитый. Без документов, без копейки денег, без телефонов… И куда им? К кому им? Поэтому их знакомые, которые не могли приехать (иначе оказались бы на том же «подвале»), сообщали о дате «выпуска». Встречаешь. Она тебя не знает, ты ее не знаешь. Но вы уже родные друг другу. Отходите подальше, протягиваешь еду, потом б/ушный мобильник с новой симкой, на которой забит твой номер телефона и людей, которые на тебя вышли с просьбой помочь. Она отзванивается, успокаивает их, они – ее. Идете к ней домой, хорошо, если у кого-то хранятся запасные ключи. В квартире все верх дном после обыска.

Пока она приходит в себя, ты бежишь в аптеку, в магазин за продуктами. Потом месяцы по поиску документов в ихних «инстанциях» – хотя бы паспорта. Потому что, например, у женщин после пережитого страх даже приблизиться к таким зданиям, не то чтобы зайти и написать заявление. Кому-то паспорт возвращали, кому-то нет. Параллельно решаешь вопрос об отправке человека на свободную землю. То есть у каждого свое. Знаю, что подруга делает фото Донецка для одной из редакций, здесь же на украинских журналистов запрет, в такой ситуации и аматоры подмога.

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s